Статьи‎ > ‎

На сцене и за кулисами

Отправлено 6 окт. 2010 г., 0:36 пользователем Неизвестный пользователь   [ обновлено 6 окт. 2010 г., 1:20 ]
Выдержки из статьи Виктории Вексельман.

У социальных работников свои комплексы, у разводящихся супругов - свои

С профессиональным психологом Ольгой П. я встретилась уже после интервью с Аялой Штейгман. Меня интересовало, почему социальные работники не могут или не хотят остановить бывших супругов, которые
годами ведут судебные тяжбы и тем самым кормят детей адвокатов и обделяют своих.
Процесс может тянуться долго, почти до бесконечности. Как только адвокат поймет, что с клиента больше взять нечего, он поведет дело к завершению. Впрочем, к такому же результату можно было бы прийти на несколько лет раньше и с меньшими затратами, воспользовавшись услугами мегашера (специально обученного посредника в переговорах). Но обратиться к мегашеру до развода и завершить дело не войной, а миром может не каждая семья. Почему?


“Времена не выбирают, в них живут и умирают”

Мы живём в эпоху ювенальной юстиции. Это значит, что ребёнок может пожаловаться специальному представителю государства (констебль в Европе, пкидат саад в Израиле), и государство возьмёт на себя роль старшего мужчины в семье, патриарха-отца, который восстановит попранную справедливость. Оставим в стороне споры, имеет ли государство право отчуждать у своих граждан право воспитывать детей на свой лад.

В наше время у родителей отобрали право наказывать детей. Когда дети пускаются во все тяжкие и начинают громить торговые центры в предместьях, как это было во Франции, государство само их наказывает - пулями, руками армии и полиции.

Представителями государства, которые решают вопросы семейной жизни после развода, являются социальные работники, в том числе прошедшие специальную подготовку - пкидот саад. Среди них бывают разные люди.
 

Есть очень добросовестные женщины, которые стараются, помогают и опекают, оказывают помощь в приобретении школьных принадлежностей, проводят праздники для детей из неполных семей,

организуют встречи, чтобы дети понимали, что не они одни такие, что есть другие семьи “с одним крылом”,

и у женщин появляется возможность обменяться опытом и переживаниями. По запросу суда они точно и взвешенно описывают ситуацию в семье в итоговом протоколе, который называется таскир, готовы встречаться с разводящимися супругами в вечерние часы, после работы, терпеливо ждать, когда муж или жена опаздывают, встреча за встречей искать приемлемый вариант рекомендаций для судебного решения по опеке, установлению места жительства ребёнка и порядку свиданий, - и всё это за более чем скромную заработную плату.

Но в этом мире есть своё закулисье. О нём не принято говорить вслух, однако пкидат саад не обязана быть психологически проработанным профессионалом и осознавать, что иногда за её высказываниями кроются запретные, и потому вытесняемые, импульсы: сильное желание подглядывать за тайной жизнью других людей, которое воспринимается порой как очень болезненное для семьи, желание сравнивать семейную ситуацию подопечных со своей собственной, как это делают люди с неопределённой идентичностью, желание повелевать зависимыми от тебя людьми, получая (в крайних вариантах) удовольствие от жёсткого стиля собеседования, желание пророчествовать и вера в то, что социальный работник провидит будущее этой конкретной семьи.

Конечно, социальные работники прекрасно знают о том, что люди имеют свои слабости и в социальных службах налажена служба супервизии (наставничества старших коллег), где как раз и обсуждаются непростые моменты, которые переживают сами социальные работники. Но никто из них не будет объявлен профнепригодным,

если даст абсурдные рекомендации суду. А ведь есть и среди пкидот саад люди со своими комплексами. Встречаются откровенно невротические варианты, когда пытаются у других исправить то, что не удалось сделать в жизни собственных родителей.
Некоторые из сотрудников социальных служб неосознанно полагают, что если потянуть пару-тройку лет,

то супруги обязательно помирятся. Так появляются решения о “временном порядке опеки на ближайший год” и рекомендации типа “день у матери, день у отца”, которые не оставляют супругам никакой возможности разойтись каждому по своей жизненной дороге.

Репатрианты чаще других становятся жертвами социальных работников из-за незнания языка, реалий, прав.

В таких случаях нельзя смотреть на социальную работницу, как кролик на удава.
Необходимо выяснить все свои права и спросить у социальной работницы, на каком основании она пришла к такому выводу. Необходимо требовать перевода всех терминов и понятий, назначать дополнительные встречи
для выработки рекомендаций и взвешивать каждое слово, твердо отстаивая свои интересы: интересы матери своих детей и интересы отца своих детей.

Знание терминологии и юридическая грамотность при общении с социальными службами очень помогают. Не все репатрианты знают, что можно потребовать встречи с куратором социальной работницы или написать обоснованную жалобу в вышестоящие инстанции, курирующие работу данного сотрудника. В конце концов,

можно переехать в другой город, и смена социальных работников произойдет автоматически.

Однако круговая порука в этой области настолько сильна, что согласие на публикацию данного интервью мы получили лишь при гарантии сохранения анонимности собеседника.

Профессиональный психолог, с которым мы разговаривали, консультирует семьи в кризисном состоянии, оказавшиеся в поле зрения социальных служб, помогая им отстаивать свои права.

 


Обсудить эту статью:

 

1) На нашем официальном форуме

 

Comments